то какое же будет веселье, если кто-то ещё придёт, когда они с Сюаньминем уйдут.
Если это будет человек чистосердечный и стремящийся к добру, то проживёт дольше — и ладно, если же придёт негодяй, идущий подлыми путями, тогда разве не дарует он губителю тысячи лет?
В крайнем случае, даже если позволить матери-паучихе укусить очень благожелательного человека, это тоже будет не так чтобы дело хорошее, в конце концов, разве способен кто-либо из людей вытерпеть жизнь, близкую к бесконечной? Чувство это далеко не то, что может вынести обычный человек в бренном мире.
Сюаньминь произнёс:
— Мать и сын взаимно связаны, сын у тебя в руке, другая не должна быть слишком далеко.
Услышав, Сюэ Сянь прижал палец к губам, показывая Сюаньминю молчать. Затем приподнял полы одежд и присел на корточки, склонился ухом набок, внимательно прислушавшись.
Лапки таких ядовитых пауков были очень тонкими и двигались почти бесшумно, лишь полагаясь на необычайно острый слух можно было с трудом уловить хоть что-то. Сюэ Сянь затаил дыхание ненадолго и, подняв голову вдруг, сделал Сюаньминю знак рукой, а после указал на место у ног Сюаньминя.
Ядовитые пауки были исключительно восприимчивы к движениям людей, если бы Сюэ Сянь сейчас снова поднялся погнаться за ним, то как бы паук уже не переместился опять. Поэтому Сюэ Сянь подмигнул Сюаньминю, давая понять, чтобы тот ловил.
К счастью, Сюаньминь тоже был отнюдь не обычным человеком, поняв намерение Сюэ Сяня, он приподнял монашеские одеяния, бесшумно присел, легко обвёл рукой круг над полом и в конечном счёте остановился на одном месте.
Место это, как нарочно, было рядом с трещиной в стене, Сюаньминю даже пришлось наклониться вбок. С угла Сюэ Сяня только его спину и можно было увидеть.
Он вытянул шею взглянуть: Сюаньминь вытянул руку вплотную к тому месту, движения его были весьма осмотрительны, видимо, он держался настороже, чтобы ядовитый паук не раскрыл рот да не укусил его. Спустя ещё долгое время Сюаньминь взмахнул рукавом и наконец встал.
Он, вероятно, не иначе как опасался, что ядовитый паук укусит Сюэ Сяня опять, потому этих закрыл в собственных ладонях, затем сказал Сюэ Сяню:
— У меня в потайном мешочке есть маленький фарфоровый сосуд.
Сюэ Сянь моргнул и тогда лишь сообразил, что Сюаньминь имеет в виду. Он отозвался с «О», подошёл к Сюаньминю и, уже как следует взяв паука, что был в ладони, в щепоть левой руки, правой замер у талии Сюаньминя — и всё-таки зашарил в его поясном потайном мешочке.
Сюаньминь:
— …Не на поясе.
Сюэ Сянь прикусил кончик языка, про себя думая: «А раньше сказать?!» Он смущённо выдернул руку и сунул её сквозь складки передних бортов Сюаньминя.
Он вдруг немного затосковал по тому себе, что некогда искал на ощупь в мешочке Сюаньминя деньги, искал тонкие иглы — и не менялся в лице; сейчас мысли были ненадлежащими, только лишь то, как он через одежду трогал за пазухой, уже имело некоторый невыразимый оттенок.
Если бы всё внимание Сюаньминя не было сосредоточено на ядовитых пауках в руках, всё лицо его не было бы строгим, неизвестно, какой кривой дорожкой и куда ушёл бы его разум.
— Нащупал, — произнёс Сюэ Сянь с серьёзным видом и убрал руку: на раскрытой ладони лежали рядом два маленьких фарфоровых сосуда довольно тонкой работы. Сосуды эти размером были всего лишь с большой палец Сюэ Сяня, пузатые и овальные, они в лучшем случае способны были вместить немного лекарственного порошка, но сейчас, однако, как раз могли пригодиться.
Сюэ Сянь открыл пробку одного из них — Сюаньминь шевельнул пальцами, взял в щепоть что-то с ладони и просто запихнул внутрь фарфоровой баночки. У Сюаньминя освободилась рука, и Сюэ Сянь отдал ему другой сосуд и опустил голову посмотреть на тот, что держал сам.
Внутри был круглый паук, что ползал и копошился, шурша, окраска по всему его телу медленно бледнела, становясь схожей с цветом белого фарфора. На первый взгляд паук этот вовсе не отличался от укусившего Сюэ Сяня паука-сына, но на макушке его была тончайшая кровавая линия — как раз пара к пауку-сыну.
Сюэ Сянь не стал больше раздумывать, тотчас сунул туда же паука-сына в своей руке, заткнул горлышко и аккуратно убрал. Когда прятал фарфоровую баночку, боковым зрением он заметил, как Сюаньминь закупоривает другой сосуд.
Мгновение он слегка недоумевал: «Разве только что дал Сюаньминю с открытым горлышком? Вроде бы нет?»
Однако когда он вновь поднял голову, Сюаньминь уже положил баночку обратно за пазуху и к тому же снова взглянул на символы на каменной стене, брови его чуть нахмурились, словно он размышлял о чём-то другом.
— Что такое? — Сюэ Сянь не стал дальше разбираться с фарфоровым сосудом, а приподнял подбородок к стене: — Почему такой вид, что-то не так?
Сюаньминь согнул указательный палец и легонько стукнул по стене кончиком:
— Имя в этой подписи…
— Это подпись? — Сюэ Сянь полюбопытствовал: — Что с подписью?
— Выглядит знакомо, — ответил Сюаньминь.
— О? Что за имя?
Поколебавшись мгновение, Сюаньминь прочёл:
— Тундэн.
Глава 84: Пауки мать и сын (3)
Примечание к части
С наступающим Праздником весны!
Тундэн… Тундэн…
Когда услышал имя, Сюэ Сянь слегка остолбенел, внутри поднялось совершенно беспричинное чувство узнавания. Как будто где-то когда-то он уже слышал это имя…
Однако в этом не было смысла, если действительно знал его, он не мог не вспомнить ни малейшего связанного с ним впечатления.
Память Сюэ Сяня решительно нельзя было назвать плохой, только он прожил слишком много лет и подавляющее большинство людей и случаев, с которыми он сталкивался, не затрагивали его сердце вовсе; но даже так всех, с кем обмолвился парой слов, он способен был помнить очень долго, и всякий раз, когда чувствовал, что что-то звучит знакомо, он всегда легко мог проследить причину.
Но в этот раз всё было смутным, словно отделённым туманом, постоянно недоставало самой малости, как ни пытался ухватить — не удавалось.
После короткого замешательства Сюэ Сянь наконец сообразил: знакомы ему вовсе не эти два иероглифа — «Тундэн», он некогда слышал где-то этот ритм.
Где?..
Хмуря брови, Сюэ Сянь ткнул Сюаньминя:
— У тебя в самом деле нет никакого впечатления?
Сюаньминь качнул головой:
— В пришедших воспоминаниях это имя никогда не возникало.
— И как упущенное — как раз самое важное? — произнёс Сюэ Сянь раздражённо. Одной рукой поддерживая локоть другой и большим и указательным пальцами бессознательно поглаживая подбородок, он поднял глаза и сверху донизу
